Кастовая система

Кастовая система в Непале к 1985 году

Представленный выше обзор народов Непала позволяет судить о том, насколько различны у них понятия об обществе и социальной иерархии. Мы познакомились с племенным эгалитаризмом, особой иерархией у тибетских бхотиев и гурунгов и, наконец, с кастовой си-

[167]

стемой. Однако в основном эти различные взгляды имеют чисто местное, внутреннее значение, в пределах данного народа; концепций, имеющих более широкое значение, немного. Одно племя не может противопоставить себя всем другим племенам или кастам, не может сказать: «Мы и все остальные...» То же относится к тибетским представлениям об обществе, которые сохраняются только на крайнем севере Непала. В конечном счете общим для всех непальцев, членов не только каст, но и племен, и даже для бхотиев, в их отношениях между собой является стереотип поведения в условиях кастовой системы.

Часто говорят, что современная кастовая система произвольно введена правящей династией. Но это совсем не так: она входила в жизнь постепенно.

Очевидно, что эта кастовая система определяет место в обществе каждого его члена: ведь все народы, признающие эту систему,— индуисты тераев, невары, парбатии и в меньшей степени мусульмане — имеют примерно одинаковые представления о социальной иерархии. Им легко определить положение человека на любом социальном уровне, и они это делают автоматически. Брахман, кто бы он ни был — парбатий, житель тераев или невар,— всегда брахман и пользуется всеобщим почетом. Остальные дважды-рожденные — кшатрии и вайшьи — тоже сразу признают друг друга.

Брахманам и кшатриям почти монопольно принадлежит власть — духовная и светская. А на противоположном конце иерархии находятся нечистые, и, каково бы ни было их происхождение, они будут нечистыми для всех людей каст у любого из народов Непала. Парбатии и население тераев одинаково не принимают воду из рук неварских мясников, касаи, живущих практически повсюду. То же относится и к неприкасаемым, которые для всех чистых каст остаются неприкасаемыми, куда бы они ни переселялись, даже если обратились в мусульманство. Всех живущих в тераях парбатийских ками, сарки и дамаи считают неприкасаемыми.

Однако кастовая система благоприятствует все же национальной интеграции, поскольку как-то определяет место народов, не принадлежащих к кастам, но входящих в эту систему на двух уровнях — чистых шудр и нечистых, но не относящихся к неприкасаемым.

На первом из этих уровней оказываются все племена; это общее правило, и его надо помнить, чтобы по-

[168]

нять, каким образом народы столь различного происхождения и разной культуры могут не только входить в одно государство, одно политическое объединение, но и в значительной степени составлять одно общество.

Правило это не знает исключений: в горах люди чистых каст принимают воду от всех племен, даже от кусунда и рауте, которые только еще переходят к оседлому образу жизни; женщины из всех племен могут быть избраны во вторые супруги мужчинами чистых каст. Ни один из племенных обычаев, каким бы он ни казался неприемлемым для правомерных индуистов, не может служить препятствием: никому не мешает, например, то, что магары, таманги и кираты едят свинину, подобно неприкасаемым. Не мешают и религиозные различия, как бы далека ни была религия от индуизма. Буддизм с точки зрения общественной и политической полностью приравнивается к индуизму. Что же касается племенных верований, в которых проявляется совсем иное миропонимание, то их просто-напросто не замечают: западные магары или кираты сходят за индуистов. То же самое и в тераях: здесь не только вездесущие тхару, но и санталы и раджбанси считаются чистыми у индуистов равнины и у парбатиев, которые сюда переселились: все принимают воду из их рук, а их женщин берут в качестве вторых жен или наложниц.

Племена, со своей стороны, вполне усвоили иерархические различия статуса, и, хотя внутри племени существует равенство всех его членов, в отношениях с посторонними требуется соблюдение статуса, который полагается данному члену племени с индуистской точки зрения к посторонним, то есть признается превосходство брахманов и других высоких каст уровня кшатриев, и принимают пищу из их рук, но в сношениях с нечистыми всячески выказывают свое превосходство.

Это особенно ярко проявляется, когда члены племен вступают в контакт' с нечистыми, но не с неприкасаемыми, такими, как дхоби, или с мусульманами: они не принимают из их рук воду. А что касается неприкасаемых, то члены племен не только не принимают от них воду, но и избегают с ними физического соприкосновения и никогда не пускают их в свои дома.

Таким образом, большинство представителей племен отнюдь не чуждо кастовым индуистам, а, наоборот, органически включается в кастовое общество на определенном уровне иерархии; пользуется некоторым уваже-

[169]

нием у высших каст и гордо возвышается над нечистыми.

В кастовой схеме есть еще место, далеко не почетное, для тех, кто по своему происхождению или хотя бы по религии относится к чужеземцам, к некоренным обитателям Индийского субконтинента — «варварам», млеччха.

Так называли в древности греков Александра Македонского, а также варварские орды гуннов, хлынувших из Центральной Азии. В средние века и позднее тот же термин применялся к мусульманам, а в новое время — к европейцам. Именно в этом смысле их определял правовой кодекс, действовавший до 1963 года: все чужеземцы, млеччха, относились по нему к разряду нечистых, но не неприкасаемых. В этот разряд входили две «касты»: мусульмане и европейцы. И такое деление не было произвольным актом законодателя: оно основывалось на глубоко укоренившихся понятиях представителей каст.

Из этих двух «каст» в Непале лучше прижились, мусульмане. Остается лишь удивляться, почему они все были отнесены к одной «касте». Как мы уже видели, мусульманское общество, особенно в тераях, но также и в горах, разделено на множество каст. Однако с точки зрения индуистов, эти внутренние подразделения не имеют значения, как и то, что большинство мусульман — это обращенные в ислам выходцы из индуистских каст 54.

Решает дело то, что все мусульмане, независимо от их происхождения и касты, исповедуют чужеземную веру, противостоящую индуизму и чуждую индуистскому обществу. Легко заметить разницу в отношении к мусульманам, чья религия считается варварской, и к буддистам или членам племен, чьи верования совместимы с индуизмом и даже во многом совпадают с ним.

Как же мусульмане реагируют на отведенное им столь низкое положение? Они не признают религию брахманов, а потому плохо переносят презрение высоких каст. В Непале они образуют не имеющие никакой власти меньшинство, и им остается лишь смириться. Впрочем, в сельских местностях их смирение искренне: они соблюдают кастовый этикет, принимают пищу, приготовленную теми, кто стоит выше их. Но, как и всюду, им нужны нижестоящие! Включение в кастовую систему у них, как и у племен, выражается главным образом в отношении к нижестоящим. Мусульмане отстаивают свой невысокий статус, отказываясь принимать пищу и воду от неприкасаемых и запрещая им входить в. свои дома.

А как обстоит дело с «кастой европейцев»?

[170]

Как и у мусульман, к этой категории отнесены не только выходцы из Европы и Америки, но и все индийцы или непальцы, принявшие христианство. Конкретные отношения трудно определить, ибо до недавнего времени ни один европеец не мог обосноваться в Непале, а обращение в христианство было запрещено. Здесь имеется очень мало индийцев-христиан и непальцев, обращенных в христианство, своего христианского сообщества они не образовали.

В принципе к ним относятся так же, как к мусульманам: они считаются нечистыми, но не неприкасаемыми. Путешественник с Запада, который удаляется от европеизированных кварталов столицы Непала, должен все время об этом помнить: его повсюду встретят доброжелательно, ибо гостеприимство — одно из достоинств непальцев; будут относиться с почтением к его богатству— истинному или показному,— но в глазах индуистов из чистых каст и даже представителей племен он все равно останется «варваром». Ему лишь в редких случаях дозволят войти во внутренние помещения дома, его никогда не подпустят к кухонному очагу. Ему надо помнить, что он не имеет права прикоснуться к сосуду с питьевой водой и, боже упаси, к пище, которая готовится на очаге! Есть он будет отдельно, один в своем уголке, а посуду, которой пользовался, потом подвергнут тщательному очищению.

Таким образом, заботясь о сохранении статусов, кастовая система по-своему способствует объединению всех народностей, ибо в ней предусмотрены места для всех. Индуисты составляют большинство, и никто ничего не может с этим поделать. Поэтому каждый волей или неволей— чаще по доброй воле — подчиняется правилам, определяющим его отношения с окружающими.

Кастовая система и по-другому способствует объединению нации: регламентацией взаимного обслуживания. Непал — страна преимущественно сельскохозяйственная. Земли в основном находятся в руках высших каст, остальные участки принадлежат племенам. Землевладельцы нуждаются для обработки своих полей и в домашнем хозяйстве в услугах батраков или ремесленников. Кастовая система, как мы уже видели, частично основана на общественном разделении работ внутри каждой этнической группы представителей каст. А теперь попытаемся взглянуть на это более широко. Путешествуя по Непалу, сразу отмечаешь, что различные его

[171]

народы превращаются в людей определенной профессии, обслуживающих членов других каст, и что все они входят в единую экономическую систему, на которой, собственно, и основана древняя индуистская кастовая система. Это относится не только к взаимоотношениям между различными народами, вошедшими в состав кастового общества, но и к отношениям между племенами и представителями каст. За доказательствами далеко ходить не приходится.

Касты дополняют друг друга. Мусульмане же дополняют всех прочих. Многие из них поселились в непальских тераях и в долине Катманду, чтобы оказывать услуги представителям каст как специалисты оптовой и розничной торговли, а также в качестве ремесленников, делающих стеклянные и другие украшения. Королевские и княжеские семьи приглашали их также для изготовления огнестрельного оружия и обучения обращению с ним, для устройства роскошных пиров с музыкой по индийскому образцу (мусульмане готовили кушанья и выступали в качестве музыкантов). И наконец, значительная масса безземельных мусульман в последние десятилетия переселилась в Непал, особенно в тераи, чтобы работать на полях крупных помещиков, главным образом индуистов. А мусульмане, будь они торговцами, крестьянами или ремесленниками, прибегают к услугам специалистов из индуистских каст.

Взаимосвязь парбатиевс неварами, а отчасти и с индуистами тераев, возникшая еще в позднем средневековье, быстро укреплялась, особенно после объединения Непала. Невары всегда пользовались услугами жителей равнины, из которых кое-кто влился в их общество, например брахманы из Митхилы и прачки. Сами мало склонные к воинским подвигам, невары до 1769 года нанимали массу иноплеменных солдат и призывали к себе на службу парбатийских военачальников. И наоборот, до той же самой даты парбатии, неважные торговцы и плохие ремесленники, прибегали к помощи более искусных в этих делах и лучше организованных неваров. Последние создали по всей стране целую сеть больших базаров, превратившихся частично в настоящие города, такие, как Покхара, где была сосредоточена вся крупная торговля. Неварские медники постепенно вытеснили менее умелых парбатийских неприкасаемых, изготовлявших бронзовые и медные изделия; неварские гончары заменили парбатийских и племенных горшечни-

[172]

ков, а их плотники превзошли всех других плотников. Невары, поселившиеся вне долины Катманду, часто прибегают к услугам парбатийских брахманов, кузнецов и портных-музыкантов. В самой Долине невары вполне обходятся своими силами, а вот парбатии вынуждены прибегать к услугам неварских ремесленников.

Связи между жителями гор, парбатиями и неварами, с одной стороны, и индуистами тераев и мусульманами — с другой, далеко не так прочны из-за географических и культурных барьеров. Торговля сосредоточена главным образом в руках жителей тераев. В сельском хозяйстве доминирует брахманско-чхетрийская аристократия, которая распоряжается большей частью обрабатываемых земель, однако лишь из малой доли их они умеют извлекать достаточные доходы. В этом отношении жители гор до сих пор в какой-то мере зависят от арендаторов и батраков с тераев. Таким образом, все касты дополняют друг друга, причем без подчинения не обойтись; пусть невары и жители тераев превосходят других ловкостью и умением, доминируют все же парбатии.

Касты и Племена также успешно сосуществуют, взаимно дополняя друг друга. Первые нуждаются во всяческих услугах — ремесленников, батраков. Многие племена имеют свои земли, но тем не менее поставляют рабочих-арендаторов, батраков и носильщиков. Это, в частности, относится к району тераев, где земли распределены крайне неравномерно и где члены племен тхару особенно легки на подъем: именно их нанимают для расчистки земли для обработки полей. Из племен рекрутируется основной контингент рядовых непальской армии, а офицерские должности занимают в основном чхетри и тхакуры. Среди тех же племен набирают теперь слуг, а когда-то покупали домашних рабов.

Племена издавна оказывали ряд специализированных услуг, дополняя или вытесняя касты ремесленников. Некоторые пользуются почти абсолютной монополией в своей области, приближаясь к ремесленным кастам. Так, например, маджхи являются признанными перевозчиками на всей территории Непала, а гончары, кумхале, вытеснили парбатийских неприкасаемых-горшечников, но потом сами отступили перед конкуренцией неваров.

Другие племена, хотя и не добились монополии, издавна преуспели в каких-то ремеслах. Большую часть корзин изготовляют племена. Неприкасаемые корзинщики, парки, из касты ками работают только в горах

[173]

крайнего запада. В тераях неприкасаемых-корзинщиков слишком мало. Поэтому самую большую часть корзин, циновок, заплечных плетенок и тому подобного поставляют в горах магары, гурунги, таманги, рай и лимбу, на подступах к Долине — пахари, а на равнине — тхару.

Так же обстоит дело и с ткачеством. Коли с крайнего запада давно уже оставили это ремесло, теперь хлопковые ткани изготовляют невары и племена. Гурунги и бхотии по-прежнему ткут шерстяные одеяла и ковры.

И наконец, магары и лимбу завоевали прочную репутацию как отличные плотники, каменщики и резчики по камню.

Однако племена тоже нуждаются в профессиональных кастах. Небольшая, но все возрастающая часть представителей племен, принявших индуизм, вынуждена прибегать к услугам брахманов. Абсолютное же большинство, сохраняя свои прежние племенные религии или приверженность к буддизму, переняло у индуистов сельскохозяйственную технологию, навыки в области приготовления пищи, шитья одежды и т. д. Поэтому они на первом уровне экономики уже не могут обходиться без услуг специализированных ремесленных каст, нечистых и неприкасаемых. Им нужны портные, кузнецы, ювелиры, кожевники-сапожники, а также музыканты, которых они приглашают для поддержания своего престижа. У племен когда-то, несомненно, были свои специалисты-ремесленники, но теперь им не обойтись без услуг низших индуистских каст. Племена могли бы вполне существовать без высших каст, но уже не могут жить без неприкасаемых и ремесленников некоторых чистых каст.

Кастовая система благодаря иерархическому построению и разделению труда способствует интеграции многочисленных народностей Непала в единое общество и единую экономическую структуру 55, так что, несмотря на то что она была на бумаге отменена в 1963 году, продолжает оставаться одним из важнейших факторов национальной интеграции.

[174]

Цитируется по изд.: Габорио М. Непал и его жители. М., 1985, с. 167-174.

Примечания

54. Ортодоксальные индуисты всегда рассматривали всех мусульман как низкую, нечистую касту. В наше время такое отношение к мусульманам продолжает сохраняться среди индуистов тераев, что, по-видимому, связано с существованием определенной напряженности в отношениях между этими группами. В других же районах они рассматриваются как каста, имеющая,, как правило, средний статус (Bista D. В. People of Nepal, с. 130—131; Gaborieau М. Minorites musulmanes dans le royaume hindou du Nepal. Labethno, 1977).

55. Большинство советских и зарубежных исследователей экономического развития Непала сходятся во мнении, что в современном Непале еще не сложилась единая экономическая структура. Отмечается, что в силу общей (в первую очередь экономической) отсталости и недостаточного развития средств транспорта в стране сохраняются географически и экономически обособленные районы (см.: Костинский Д. Н. К вопросу об экономико-географическом районировании Непала.— Непал: история, этнография, экономика. М., 974).