Смерды (Свердлов, 1983)
Положение смердов в Древней Руси с давних пор привлекало внимание исследователей. Уже в начале изучения этого вопроса предлагались различные варианты его решения. Наиболее распространенные из них следующие: смерды были свободными (Болтин, Карамзин, Рейц), смерды были несвободными (Полевой, Каченовский), смердами называлось все сельское население (Соловьев, Дьяконов), смерды — зависимые, сидящие на княжеской земле (Лешков, Ведров, Самоквасов). Имеются и другие мнения. 145 Как свободное сельское население смердов рассматривал В. И. Ленин. Он писал, что в России «отработки держатся едва ли не с начала Руси (землевладельцы кабалили смердов еще во времена «Русской Правды»)...». 146 Эта же мысль о закабалении свободных земледельцев повторена В. И. Лениным и позднее. 147 Количество предлагаемых решений вопроса о смердах не уменьшилось и в дальнейшем. 148 Б. Д. Греков считал, что термин
____
145. См.: Правда Русская, II, с. 171—182.
146. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 3, с. 199.
147. Там же, т. 15, с. 131.
148. Обстоятельные историографические обзоры см.: Черепнин Л. И. Русь..., с. 176—182; Зимин А. А. Холопы на Руси. М., 1973, с. 84—93; Шушарин В. И. Современная буржуазная историография Древней Руси. М., 1904. с. 95—105.
[135]
«смерды» означал как свободное сельское население, так и пинавших в феодальную зависимость крестьян. 149 К этому мнению присоединился И. И. Смирнов, хотя в его исследовании много данных о свободных смердах и почти не приводится сведений о смердах зависимых. 150 С. В. Юшков видел в смердах только феодально зависимое сельское население. 151 М. Н. Покровский, Б. Л. Романов, Б. И. Сыромятников, М. Н. Мартынов, С. А. Покровский, Л. В. Черепнин, К. Р. Шмидт полагали, 152 что смерды являлись свободным сельским населением, хотя положение их представляли по-разному. Другого мнения Е. Д. Романова. Возвращаясь к точке зрения С. В. Юшкова, она ВИДИТ в смердах группу феодально зависимых крестьян. 153 Л. А. Зимин доказывал, что смерды происходили из челяди — холопов. 154 И. Я. Фроянов считает смердов для XI—XIII вв. «покоренными племенами, обложенными данью» («внешние смерды»), позднее смердами становятся пленники-рабы, посаженные на княжеские земли. 155 Во втором значении интерпретировал смердов и Ю. Л. Кнзилов. 156 В. В. Мавродин придерживался другого мнения, близкого к выводам Б. Д. Грекова: «... термин „смерды" обозначал первона-
____
149. Греков Б. Д. Киевская Русь, с. 242.
150. Смирнов И. И. Очерки социально-экономических отношений Руси XII—XIII веков. М.; Л., 1963, с. 42—102.
151. С. В. Юшков. 1) К вопросу о смердах. — Учен. зап. Саратовского университета, 1923, т. I, вып. 4; 2) Очерки...; 3) Общественно-политический строй и право Киевского государства. М., 1949, п др.
152. Покровский М. Н. Избранные произведения. М., 1966, кн. I, с. 165 — 168; Романов Б. А. Люди и нравы. Л., 1966; Сыромятников Б. И. О «смерде» Древней Руси. — Учен. зап. МГУ, 1947, вып. 116 (Тр. юрид. ф-та. Кн. 2); мартынов М. Н. Восстание смердов на Волге и Шексне во второй поло- вине XI века. — Учен. зап. Вологодского пед. ин-та, 1948, т. 4; Покровский С. А. О наследственном праве древнерусских смердов. — Советское государство и право, 1946, № 3—4; Черепнин JI. В. 1) Из истории формирования класса феодально зависимого крестьянства на Руси. — ИЗ, 1956, т. 56; 2) Общественно-политические отношения...; Schmidt К. R. Sozialc Terrainologic in russischen Tex ten des fruhen Mittelalters (bis zum Jahrc 1240). Kopenhagen, 1964. S. 505.
153. Романова E. Д. Свободный общинник в Русской Правде. — И СССР, 1961. № 4.
154. Зимин А. А. О смердах Древней Руси XI—начала XII в. — В кн.: Историко-археологический сборник. М., 1962. — Однако по справедливому, на наш взгляд, замечанию Л. В. Черепнина, аргументы А. А. Зимина (вознаграждение смердов в 10 раз меньше, чем новгородцев в 1016 г., «соседство» смердов и холопов в ст. 26-й КП и летописных известиях, альтернативное использование слов «раб» и «смерд» в Киево-Печерском патерике, презрительный оттенок в употреблении слова «смерд» в XI в.) свидетельствуют об ухудшении положения смерда в процессе феодализации, о его приближении к холопу, «но это еще ничего не говорит о генетической зависимости смерда от челядина-холопа» (Черепнин Л. В. Русь..., с. 180).
155. Фроянов И. Я. Смерды в Киевской Руси. — Вестник ЛГУ, 1966, серия истории, языка, литературы, вып. 1, № 2.
156. Кизилов Ю. А. Предпосылки перехода восточного славянства к феодализму. — BИ, 1969. № 3. с. 100, 102.
[136]
чально сельское население вообще. Обязанности свободно»» смерда-общинника состояли в уплате дани и в выполнении некоторых повинностей. Впоследствии смердом стал называться крестьянин, попавший во внеэкономическую зависимость». Позднее В. В. Мавроди и предположил, что «какая-то часть смердов, и, видимо, немалая, состояла из посаженных на землю княжеских холопов». 157
В работах 70-х годов были высказаны в основном уже ранее сформулированные точки зрения, поэтому в них с особой очевидностью выявились недостатки аргументации односторонних характеристик общественного положения смердов: отсутствует убедительное объяснение указания смердов среди зависимого населения княжеского домена (ст. 26-я КП), а также изменения их социального статуса лично свободных земледельцев с развитием феодальных отношений и ростом государственной эксплуатации в исследованиях сторонников мнения о смердах как лично свободном населении. 158 Характеристики же смердов как рабов-пленников, посаженных на землю, отождествление их с рабами-холопами, неславянскими племенами-данниками 159 постулированы и не обоснованы данными источников.
Л. В. Черепнин вновь высказал свое мнение о смердах как государственных крестьянах, часть которых «в процессе феодализации» «была вынуждена в силу экономических условий или в результате внеэкономического принуждения переходить под патронат князей». 160 Широкое применение термина «смерд» к лично свободным земледельцам отмечал Б. Видера. 161
Большой интерес при определении статуса смердов — феодально зависимых с правами лично свободных — представляет исследование Б. Л. Рыбакова. При анализе данных Русской Правды он пришел к следующим выводам: «1. Смерды не являются членами общины — верви, которых источники называют „людьми", а не смердами. 2. Смерды лично свободны и четко от-
____
157. Мавродин В. В. 1) Советская историография социально-экономического строя Киевской Руси. — ИСССР, 1962. № 1, с. 70; 2) Образование Древнерусского государства и формирование древнерусской народности. М., 1971, с. 69.
158. Покровский С. Л. Общественный строй Древнерусского государства.— Тр. Всесоюз. юрид. ин-та. 1970, т. XIV; Свердлов М. Б. Смерды в Древней Руси. — ИСССР. 1970. № 5. — Критические замечания см.: Черепнин Л. В. Pyci с. 181—182; Зимин А. А. Холопы.... с. 91—92.
159. Горемыкина В. И. К проблеме истории докапиталистических обществ (на материале Древней Русп). Минск, 1970, с. 47—52; Зимин А. .1. Холопы..., с. 75, 95, 101—105; Фроянов П. Я. Киевская Русь (1). с. 119— 126. — Критические замечания см.: Зимин А. А. Холопы.... с. 90; Черепнин Л. В. Еще раз о феодализме… с. 20. — Следует отметить также значительную неполноту сообщений о смердах, рассмотренных В. П. Горем ы кипой н И. Я. Фрояновым.
160. Черепнин Л. В. Русь..., с. 176—179.
161. Widera В. Der frcic Bauer in der vormongolischen Rus vom. 10. bis 13. Jahrhundert. — In: Jahrbuch fiir Geschichto des Feudalismus. Berlin. 1977, Bd. 1.
[137]
делены от холопов. В отличие от холопов преступники из среды смердов платят князю штраф-продажу. 3. Неприкосновенность личности смерда ограждена „княжьим словом", а по размеру компенсации „за муку" смерд приравнен к огнищанину. 4. Смерд располагает каким-то владением (в составе которого есть кони), переходящим, как правило, по наследству, но в случае отсутствия сыновей отписываемым на князя. 5. В названных источниках нет никаких прямых данных о задолженности смердов, о продаже смердов в рабство н о бегстве смердов со своего места. 6. Смерды связаны с князем; нет ни одной статьи или дополнительной приписки о боярских смердах, хотя Устав Мономаха содержит несколько приписок типа „такоже и за бояреск"». По мнению Б. А. Рыбакова, смерды жили в княжеских селах, которые па юге Руси находились в домониальных владениях, а на севере — в домониальных островках-погостах, тогда как в весях жили крестьяне-общинники, «люди» Русской Правды, объединенные в верви. Смерды платили князю дань, составляли часть княжеского конного войска — кметей. Князь давал смерду землю («село») при условии «многообразной службы», причем смерд вел самостоятельное хозяйство, «не стесненное обычаем крестьянской верви и огражденное заботой князя». 162
Многие из этих выводов совпадают со сделанными нами наблюдениями. Вместе с тем некоторые предположения, на основе которых делается вывод о смердах только как о зависимых, нуждаются, по нашему мнению, в дополнительных исследованиях и доказательствах. Не рассматривая поставленный Б. А. Рыбаковым вопрос о генезисе смердов — «соумирающих» (он должен решаться лингвистами и археологами), отметим, что противопоставление «людей«-общинников смердам в селах по источникам не прослеживается, поскольку слово «люди» означало широкие слои сельского и городского населения вне зависимости от возраста, положения и специальности, продолжая семантику праслав. *l’udi для общего обозначения свободного населения. Поэтому в общине- верви (по Русской Правде) и в погосте Ляховичи, который был значительной по размерам волосткой, указаны «люди», а не смерды. 163 Следует отметить, учитывая широкое, социально неопределенное значение термина «люди», что при ограничении понятия «смерды» только феодально зависимым населением оказывается, что свободное сельское население не имело в Древней Руси специального названия. В отношение различия понятий «село» и «весь», а также содержания понятия «село» в тесной связи с земельным участком отметим мнение А. С. Львова о лексике ПВЛ, которое можно распространить и на юридические памятники XI—XII вв.: в ПВЛ «слово село употреблено не в книжном, старославянском значении обрабатываемое
_____
162. Рыбаков Б. А. Смерды. — ИСССР, 1979, № 1, 2.
163. Янин В. Л. Грамота Всеволода Мстиславича на погост Ляховичи. — R кн.: Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978.
[138]
поле или дом, обитель, а в собственно русском значении — населенный пункт. Это значение, разумеется, развивалось из более древнего обитель, дом». 164. Это наблюдение можно подтвердить выразительным примером из ПВЛ, где «село» противопоставлено «городу» и отличается от «поля»: «...городи вен опустеша, села опустеша; преидемъ поля, иде же пасома беша стада... все тыце ноне видимъ, нивы поростьше.. .». 165 Уплата дани князю не является признаком зависимости, поскольку лично свободные сельские жители платили подати, которые стали средством их государственной эксплуатации с IX—X веков (см. выше, с. 57). Вместе с тем Б. А. Рыбаков обратил внимание на статус феодально зависимых смердов, которые сохранили в княжеских доменнальных селах права свободных, что имеет большое значение для дальнейшей разработки вопроса об определении форм зависимости смердов.
Обзор историографии свидетельствует о том, что среди исследователей продолжают сохраняться значительные различия в интерпретации социального положения смердов, хотя следует признать, что, несмотря на значительное усовершенствование интерпретации источников, аргументы определения смердов только как зависимых или только как свободных наиболее уязвимы. Причиной столь существенных разногласий в выводах являются небольшое число известий о смердах в источниках XI—XIII веков и возможность различного, подчас противоположного толкования ряда таких сообщений. Между тем, как представляется, есть известия, которые можно интерпретировать только как свидетельства о свободных смердах.
В первом по времени летописном упоминании смердов сообщается о том, как после вокняжения в Киеве в 1016 году Ярослав наградил свое новгородское войско: «... старостам по 10 гривенъ, а смердомъ по гривне, а новгородцомъ по 10 гривенъ всем». 166 Данное известие было отнесено А. А. Шахматовым к древнейшему периоду новгородского летописания, своду 1050 года 167. При интерпретации смердов как свободного сельского населения это сообщение воспринимается как вознаграждение старост, сельского ополчения — смердов. Щедрая награда новгородцам есть благодарность за помощь после кровавого избиения новгородцев за их восстание против варягов. При определении смердов только как зависимых возникают неразрешимые трудности: почему Ярослав, привлекая в войско новгородцев-горожан, но игнорируя окрестное лично свободное сельское население, набрал воинов среди рабов-холопов, посаженых на землю, и рабов-челяди 168 (смерды этого
____
164. Львов А. С. Лексика..., с. 148.
165. ПВЛ, I, с. 146.
166. НПЛ, с. 175.
167. Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летоппеньг: сводах. СПб., 1908, с. 620.
168. А. А. Зимин, не замечая парадоксальности сложившейся ситуации, пишет лишь о неполноправности смердов, которая следует из большой разницы в вознаграждении (Зимин А. А. Холопы..., с. 100).
[139]
периода, по А. А. Зимину) или среди «внешних смердов» — «союзных Ярославу иноязычных племен, которые никакого отношения к сельскому населению Киевской Руси как таковой не имели» (П. Я. Фроянов приводит здесь же иное определение «внешних смердов» — они «выступают в роли покоренных племен, обложенных данью, которая не была феодальной рентой, а являлась самым распространенным по тому времени видом грабежа»). 169 По мнению Б. А. Рыбакова, смерды в XI—XII веках. являлись «полукрестьянеким феодально зависимым населением», которое по общественному положению занимало промежуточную позицию между «людьми» крестьянской верви и низшим разрядом свободных княжеских министерналов, наделенных «обложенным данью земельным наделом (селом)» и обязанных «военной службой с этого надела». 170 Такое понимание данной общественной категории не противоречит интерпретации известия 1016 г., в котором, по словам Б. А. Рыбакова, смерды изображены «вне княжеского домена», как «самые младшие по рангу». 171
Другим сообщением, которое свидетельствует, по нашему мнению, о смердах как основной массе свободного населения, является гордое заявление Владимира Мономаха в «Поучении»: «... и худого смерда и убогые вдовице не далъ есмь силным обидети». 172 Указание на «худого смерда», которого «обижают» «силные», свидетельствует о том, что смерды были не холопы, которых защищала сила н власть господина (см. ниже, с. 165—166), а свободные люди, владельцы индивидуальных хозяйств; на них, как и на одиноких вдов, также лично свободных, покушались «силные», а князь предоставлял им справедливый суд. Покровительство вдовам и сиротам считалось одной из добродетелей судей и христианских правителей, о чем писал Владимир Мономах: «... и придаваита сирота, и вдовицю оправдити сами, а не вдаваите силным погубити человека». 173 В «Изборнике 1076 года», в «Премудрости Иисусова сына Сирахова», приведена обычная для христианской литературы того времени мысль: «Не имать презьрети и молитвы сираго, ни въдовица, егда извещаеть беседу» (в греческом оригинале— ορφανος —«осиротевший», χηρα — «вдова»). 174 Иначе переведено изречение из поучения детям в житии Ксенофонта: ορφανων προστητε, χηρα υπερασπιετε — «убогыихъ посештаита, въдовице заштиштаита». 175 Таким образом, уже во второй половине XI века «худой смерд», подобно сиротам, убогим и вдовам, нуждался в покровительстве и правом суде князя от притеснений «силных», т. е. феодалов, что подразумевает их статус лично свободных людей, но вместе с тем и их
_____
169. Фроянов И. Я. Киевская Русь (1). с. 119, 125.
170. Рыбаков Б. А. Смерды. — ИСССР, 1979, № 2, с. 56—57.
171. Там же, № 1, с. 56.
172. ПВЛ, I, с. 163.
173. Там же, с. 157.
174. Изборник 1076 года / Под ред. С. И. Коткова. М., 1965, с. 389, 783.
175. Там же, с. 478, 725. — Курсив наш.
[140]
непрочное социальное положение. Если Владимир Мономах твердо проводил политику княжеской защиты свободного сельского населения, то его внук Всеволод Мстиславич, видимо, уступил давлению «силных». Отсутствие княжеской защиты («не блюдеть смерды»), а следовательно, реального обеспечения прав смердов послужило первой причиной изгнания Всеволода в 1136 г. с новгородского княжения. 176 Приведенные сообщения недвусмысленно указывают на сложившееся во второй половине XI—начале XII века классовое противоречие феодального общества: наступление феодалов на социальные права н имущество лично свободного крестьянства и активное сопротивление последнего. И здесь дело не в пресловутом «смердолюбии» Владимира Мономаха (это мнение могло появиться лишь при полном непонимании классовой природы древнерусского общества), а в попытках притупить острые противоречия между быстро растущим классом феодалов и значительным еще и влиятельным классом лично свободного крестьянства. В этом заключалась одна из функций классового государства, чтобы «... классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общество в бесплодной борьбе...». 177 А. А. Зимин видит в событиях 1136 года и в новгородских договорах XIII—XIV веков свидетельство о том, что смерды — скорее всего уже общинники, тянущие в свой погост, «масса новгородского крестьянства» (видимо, свободного, хотя А. А. Зимин этого не пишет, поскольку смерды, как и купцы, могли «закладываться» за князем). 178 Однако такая характеристика, не объясняющая быстрого изменения общественного положения смерда от раба-холопа в XI веке и «не вполне феодально зависимого крестьянина», правовое положение которого «напоминает холопа, посаженного на пекулии» по ПП в XII веке, 179 является, по нашему мнению, противоречивой. Ее причина коренится в ошибочном представлении о рабских и полурабских формах зависимости смердов в XI—XII веках.
Социальный статус смердов раскрывается в грамоте великого князя Изяслава Мстиславича, датируемой В. Л. Яниным 1134 годом, 180 в которой «село Витославлицы. и смерды, и поля Ушково» переданы во владение новгородскому Пантелеймонову монастырю. В списке грамоты, открытом В. И. Корецким, указано: «А смердам витославицам не потянути им ко князю, ни к епископу, ни в городцкии потуги, ни к смердам ни в какие потуги ни иною вивирицою, а потянути им ко святому Пантелемону
____
176. НПЛ, с. 24. — Об охране прав новгородских смердов сообщает НБГ № 562, утверждающая их право на «задьницю» — наследство (Колчин Б. А., Хорошев А. С., Янин В. Л. Усадьба новгородского художника XII в.. с. 28).
177. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 21, с.
178. Зимин А. А. Холопы... с. 260.
179. Там же, с. 231.
180. Янин В. Л: Очерки..., с. 60—79.
[141]
в монастырь к игумену и к братьи». 181 При комментировании этих данных мнения исследователей разделились. По мнению Л. В. Черспнина, «смерды — это государственные крестьяне, выполняющие повинности в отношении князя и города (Новгорода) по разверстке общинных властей», которые должны были теперь нести повинности на монастырские власти. 182 Столь же близка к тексту интерпретация Б. А. Рыбаковым повинностей, «определяемых князем, епископом, городом или же каким-то, очевидно, более широким коллективом смердов», до передачи их в монастырь. 183 Однако при характеристике смердов как полукресть- янского феодально зависимого населения, ведущего самостоятельное хозяйство и обязанного князю платить дань, как доверенных лиц. которым поручались государственные и вотчинные административные должности, как конных воинов — кметов неясно, почему смерды, жившие в селе Витославлицы н несшие такие потуги, передавались в монастырь. И. Я. Фроянов увидел в грамоте свидетельство о начале передачи князьями «как представителями государства» государственных рабов-смердов «в руки частных лиц и духовных корпораций», 184 а А. А. Зимин — сообщение о зависимости смердов от князя, епископа и города, опуская «потуги» к смердам, причем «с веверицами у смердов» оказывалась «какая-то не вполне еще объяснимая связь».
Интерпретация приведенного выше указания грамоты Изяслава Мстиславича была бы, как представляется, более полной н лишенной противоречий, если считать смердами лично свободное сельское население. Великокняжеской властью с согласия новгородского епископа и новгородских городских властей («по благословению епискупа Нифонта испрошал есмь у Новагорода») село со смердами и поля были переданы в господское владение монастырю. Поэтому смерды освобождались по отношению к князю, епископу, городу, общине-волости от податей и повинностей, которые должны были теперь исполняться на монастырь. Монастырь снабжался при этом иммунитетом: «А боле в тую землю, ни п пожни, ни в тони не вступатися ни князю, ни епискупу, ни болярнну, ни кому». При этом связь смердов с веверицами оказывается вполне объяснимой — это обычные на Руси денежные подати со смердов (свободного сельского населения), о которых неоднократно упоминают новгородские источники XII в.185 Форма их взимания раскрывается в сообщении о действиях в 1229 г. черниговского князя Михаила Всеволодовича, который стремился
____
181. Корецкий В. Л. Новый список грамоты великого князя Изяслава Мстиславича новгородскому Пантелеймонову монастырю. — Исторический архив, 1955, № 5. — Аналогичный список см.: Семенов А. И. Неизвестный новгородский список грамоты князя Изяслава, данной Пантелеймонову монастырю. — В кн.: Новгородский исторический сборник. Новгород, 1959, вып. 9.
182. Черепнин Л. В. Из истории формирования..., с. 247.
183. Рыбаков Б. А. Смерды. — ИСССР, 1979, № 1, с. 53.
184. Фроянов И. Я. Киевская Русь (1), с. 125.
185. НПЛ, с. 211, 232; ПСРЛ. Изд. 2-е. Л., 1925, т. V, вып. I, с. 183.
[142]
привлечь к себе новгородцев: «И целова крестъ на всей воли новгородской и па всех грамотах Ярославлих; и вдасть свободу смердом на 5 лет дани не платити, кто сбежал на чюжю землю, а симъ повеле, хто зде живеть, како уставиле преднии князи, тако платите дань». 186 Отсюда следует, что установление дани и Новгороде являлось прерогативой княжеской власти (в новгородских условиях значительно ограниченной), дань собиралась регулярно (в противном случае свобода от дани па 5 лет необъяснима), и можно предположить, что подати были фиксированными («како уставиле преднии князи, тако платите дань»).
О правовом статусе смердов как лично свободных свидетельствуют ст. 45-я и 46-я ПП. Ст. 45-я: «А се уроци скоту... то ти уроци смердом, оже платять князю продажю»; ст. 46-я: «Аже будуть холопи татье, суд княжь. Аже будуть холопи татие... их же князь продажею не казнить, зане суть не свободни, то двоиче платить ко истьцю за обиду». Среди комментаторов этих статей существуют значительные разногласия. При понимании «оже» как «если» оказывается, что были смерды, которые платили продажу, штраф свободного человека, тогда как другие не платили ее (Н. Ф. Лавров, Б. Д. Греков, Б. А. Романов). 187 Это подтверждает мнение о существовании свободных и зависимых смердов. С. А. Покровский отметил значение «оже» как «потому что». В этом случае спорная фраза оказывалась разъяснением: потому что смерды платят продажу. 188 И. И. Смирнов обратил внимание на то, что формула «оже» («аже») «нигде не подразумевает наличие двух альтернативных субъектов какого-либо действия, а всегда означает лишь установление момента совершения данным одним субъектом определенного акта», подтверждая свое наблюдение формулировкой ст. 90-й ПП («Аже смерд умреть, то задница князю»). 189 А. А. Зимин назвал это наблюдение «глубоко верным», но интерпретировал его без дополнительных аргументов как свидетельство о смерде, который платил продажу, а в некоторых случаях не платил. Отсюда следовал неожиданный и неопределенный вывод, что «в каких-то случаях смерд рассматривался как холоп». 190 Однако такая интерпретация не опровергала толкования И. И. Смирнова. Но наиболее убедительным аргументом в подтверждение такой интерпретации формулы «оже» («аже») является содержание ст. 45-й и 46-й ПП, которое раскрывает, как показал Б. А. Рыбаков, их внутреннее смысловое единство. Из этого следует, что смерды, которые платят продажу,
____
186. НПЛ, с. 274.
187. Правда Русская, II, с. 403; Греков Б. Д. Киевская Русь, с. 225; Правда Русская. Учеб. пособие. М.; JI., 1940, с. 77—78.
188. Покровский С. А. Общественный строй..., с. 87—89. — А. А. Зимин отметил, что в Русской Правде «оже» употребляется только в значении «если» (Холопы..., с. 219), однако при многозначности «оже» (Срезневский, II, стб. 628—629) это возражение не является доказательством, так как есть возможность его использования в ином смысле.
189. Смирнов И. И. Очерки..., с. 64—65.
190. Зимин А. А. Холопы..., с. 219—220.
[143]
т. е. свободные, противопоставлены холопам, которые не платит продажу, так как они несвободны. Такой анализ стал веским аргументом Б. Л. Рыбакова в пользу объединения обеих статей в одну. 191 Но и при сохранении традиционного деления статей их смысловое единство очевидно, поскольку разъяснение о холопах («их же князь продажею не казнить, зане суть несвободии») имеет смысл только как противопоставление смердам («оже платять князю продажю»). Это разъяснение литературного происхождения — как связка, объединяющая различные нормы, так как с юридической точки зрения оно бессмысленно в силу очевидности утверждения о несвободе холопов. Поэтому, как представляется, в ст. 45-й и 46-й ПП утверждается правовой статус смердов как лично свободных людей.
Интерпретация рассмотренных известий о смердах как о лично свободных раскрывает содержание сообщении о смердах, предполагающих их толкование как свободных и несвободных, объединяет данные XI—XIII веков, свидетельствуя о смердах как основной массе свободного сельского населения, социально-экономический и правовой статус которого определяется следующим образом: 1) по социально-экономическому положению смерд — земледелец, владеющий лошадью, «имением» и по актовым материалам XIV века свободно отчуждаемой землей; 2) смерд находится под юрисдикцией и в «подданстве» «своего» князя; 3) он участвует в княжеском пешем войске, на войну у него мобилизуют лошадей; 4) княжеская правовая защита должна обеспечивать независимость смерда, как и других свободных, небогатых и незнатных, от «силных»; 5) как свободный смерд платит продажу княжескому суду за совершенные преступления; 6) смерд живет в погосте и платит регулярную фиксированную дань — подать князю; 7) выморочное имущество смерда отходит князю как главе государства, в лице которого персонифицировалось право верховной собственности феодального государства на землю. 192 Однако смерды подвергались растущей государственной эксплуатации посредством системы налогов, судебных вир и продаж. «Свобода» смердов в феодальном обществе приобрела иное содержание, чем в доклассовом обществе. Если в последнем, как отметил Л. И. Неусыхин, опа имела позитивное содержание полноправия, то в первом «она обозначает отсутствие известных форм личной и материальной зависимости того или иного лица от собственника-землевладельца н становится чисто негативной («свободный» — некрепостной)». 193 В основе изменения содержания «свободы» сельского населения находилась развивающаяся новая феодальная система общественных отношений, следствием которой явились государственные формы эксплуатации, передача смердов в господское хозяйство,
____
191. Рыбаков Б. А. Холопы. — ИСССР, 1979, № 1, с. 51.
192. Свердлов М. Б. Смерды в Древней Руси.
193. Неусыхин А. И. Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Западной Европе VI—VIII вв. М., 1956, с. 33.
[144]
переход смердов в различные феодальные виды зависимости, осуществляемые посредством внеэкономического и эконом и ч ее кого принуждения (см. ниже, с. 149—185) и санкционируемые правовыми нормами феодального государства.
Вместе с тем тезис о лично свободном состоянии смердов-земледельцев относится лишь к части смердов. Об этом свидетельствует ст. 16-я н 26-я ПП об уплате за убийство смерда и холопа одинаковой виры в пять гривен. 194 Впрочем, по нашему мнению, если названы рядом холоп и смерд и за их убийство положено одинаковое наказание, то это не значит, что их юридическое и социально-экономическое положение одинаково.
При объяснении появления смердов в домениальном уставе KИ и пятигривенной виры за их убийство мы принимаем мнение Л. В. Черепнина, который писал, что в процессе развития феодальных отношений часть государственных земель стала дворцовыми владениями. «Их население (смерды) из состава государственных данников перешло в число вотчинных крестьян. Ото было связано с изменением их юридического положения. Дворцовых смердов и имела в виду Правда Ярославичей, определяя сумму платежа за их убийство в 5 гривен». 195 Это мнение развивает взгляды С. В. Юшкова и Б. Д. Грекова на существование зависимых смердов. Они связывали эту зависимость с крепостничеством. 196 Однако включение смердов в состав княжеского и боярского владения еще не меняло существенно их экономического н юридического статуса, поскольку первоначально названия и, вероятно, размеры податей оставались прежними (см. ниже, с. 147—148) (они выплачивались господину, а не государству, причем в княжеском домене господин и глава государства совпадали). О судебном иммунитете в светских владениях в XI—XII веках сведений нет. 197 Даже при передаче вотчин церквям и монастырям, в которых существовал церковный суд, не всегда указывалась передача населения под вотчинную юрисдикцию. 198 Поэтому в составе
____
194. Обоснованные аргументы в пользу чтения «смерд п холоп» высказаны Б. Л. Романовым (Правда Русская. Учеб. пособие, с. 50—51) и В. П. Любимовым (Любимов В. II. Смерд п холоп. — 113, 1941, т. 10, с. 60—83); см. также: Зимин А. А. Холопы..., с. 102—105.
195. Черепнин Л. В. Общественно-политические отношения.... с. 191.
196. Греков Б. Д. Киевская Русь, с. 225—239; 1) Юшков С. В. Очерки.... с. 96—104; 2) Общественно-политический строй..., с. 293—306.
197. В княжеских владениях домениальный и государственный суд совладали. В некняжеских господских владениях княжеский суд предоставлялся ограниченным в правах и находящимся в экономической зависимости закупам (см. ниже, с. 171—174). Видимо, в сфере вотчинного суда находились только лично зависимые холопы.
198. «Се азъ князь велнкыи Всеволодъ даль есмь святому Георгию Терпужьскыи погостъ Ляховичи съ землею, и съ людьми, и съ коиьми, и лесъ...»; ср.: «Се азъ Мьстиславъ Володимнрь сынъ... повелелъ есмь... отдати Бунде святому Георгиеви съ данию, и съ вирами, и съ продажами» (ГВНП, с. 139, 140); «И се даю святей Богороднци и епископу десятину от всех даней смоленских что ся в них сходит истых кун, кроме продажи, и кроме виры, и кроме полюдья»; «А се даю святей Богородици и епископу прощеники, с медом и с кунами, и с вирою, и с продажами, и не надобе их судити никакому же человеку» (ДКУ, с. 141. — Курсив наш).
[145]
господского хозяйства наряду с лично и экономически зависимыми были, вероятно, и смерды, находившиеся на статусе свободных людей, но обязанные выплачивать подати господину домена или вотчины. Таким образом, можно установить начальные формы зависимости больших масс свободных земледельцев в составе сел, переданных в господское хозяйство.
Не следует думать, что признание свободного статуса зависимых в составе господской вотчины было чем-то необычным в процессе генезиса феодальных отношений. При изучении раннефеодальных отношений в Западной Европе такая общественная категория отмечена давно.
Характер изменений в экономическом и правовом положении свободных, которые жили на вотчинных землях в каролингский период, сформулирован Ф. Энгельсом следующим образом: «Раньше юридически равноправные со своим вотчинником при всей своей экономической зависимости от него, они теперь и в правовом отношении стали его подданными. Экономическое подчинение получило политическую санкцию. Вотчинник становится сеньором, держатели становятся его homines; „господин" становится начальником „человека"». 199 Эти социально-экономические изменения объясняют особенности положения смердов, самостоятельных в хозяйственном отношении, находящихся под княжеской юрисдикцией, но при переходе в господское хозяйство попавших в категории людей, за которых в XI—XII веках платилась пятигривенная вира.
Советские медиевисты раскрыли социально-экономическое содержание понятия «свобода» в феодальном праве как отсутствие форм личной зависимости от земельного собственника, что не исключало поземельную зависимость. Вне специфических уз личной зависимости держатели наделов в феодальных вотчинах не несли повинностей определенного характера (например, барщины) и рассматривались как свободные. 200 Эксплуатация «свободного» населения в феодальных господских хозяйствах отмечается также зарубежными медиевистами, хотя в буржуазной историографии не было раскрыто ее классовое содержание. 201 Однако важно под-черкнуть, что социально-экономические причины зависимости, прежде всего земледельцев, заключались в экономической неус-
____
199. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 508—509.
200. Неусыхин А. И. Возникновение зависимого крестьянства..., с. 33; Корсунский А. Р. О статусе франкских колонов. — СВ, 1969, т. 32, с. 27—28, 42—45; Мильская JI. Т. Светская вотчина в Германии VIII—IX вв. и ее роль в закрепощении крестьянства. М., 1957, с. 77—78, 81—82.
201. Waitz G. Deutsche Verfassungsgeschichte. 2. Aufl. Berlin, 1885 Bd. IV, S. 333, Anm. 2; Liitge F. Die Agrarverfassung des friihen Mittelalters. Jena, 1937, S. 94—110; Houtruche R. Seigneurie et feodalite, vol. 1, p. 138—141, '337—338. — Ср. марксистское исследование, см. там же историографию: МйИег-Мertens Е. Karl der Grosse, Ludwig der Fromine und die Freien. Berlin, 1963.
[146]
тойчивости крестьянского хозяйства и социальной активности феодалов, которые в рамках вотчины и в общегосударственных масштабах путем княжеских раздач земельных владений н сидящих на них людей увеличивали число зависимого населения и размеры вотчинного земельного фонда, что в конечном итоге объясняется закономерностями феодального способа производства. Данные наблюдения позволяют лучше попять фактическое и юридическое положение тех смердов на Руси, которые вместе со своими землями передавались в вотчинное владение, платили налоги и отправляли повинности в пользу господина, а не государства, однако юридически им сохранялся первоначально статус свободного человека — они оставались под юрисдикцией князя. При такой интерпретации передачу смердов в вотчинное владение можно рассматривать как первый шаг к установлению их полной феодальной зависимости посредством предоставления светским и церковным феодалам полного иммунитета на владения.
Особо следует определить форму эксплуатации лично свободных смердов во владельческих хозяйствах. Основной податью смердов, перешедших во владельческие хозяйства, была дань, которая взималась ранее князем как главой государства. Смоленский князь Ростислав в середине XII в. передал епископу и кафедральной церкви Богородицы «дани» от погостов, которые продолжали взиматься уже церковным вотчинником. 202 Село Буйцы «с данью» было отдано Юрьеву монастырю великим князем Мстиславом Владимировичем и его сыном Всеволодом. 203 О том, что дани взимались не только в княжеских и церковных хозяйствах, но и в других светских вотчинных хозяйствах, свидетельствует выражение Устава Ростислава Смоленского: «... что ся наречеть области Смоленское, или мала правити десятину святей Богородици, без всякого отписку деяти», т. е. но всему Смоленскому княжеству должна платиться десятина, кто бы ни владел «великой» или «малой» данью от смоленских владений. Неизвестно, передавались ли светскому вотчиннику, как духовному, княжеские судебные доходы от вир и продаж. В рассматриваемой уставной грамоте Ростислава Мстиславича дань передается то без виры, продаж н полюдья, то с полюдьем, как «на Копысс», в Лучине. 204 В данной грамоте Мстислава Владимировича и его сына Всеволода с. Буйцы было передано с вирами и продажами, т. с. наряду с основной податью в пользу князя передан судебный иммунитет. По грамоте Всеволода Мстнславича Юрьеву монастырю передавалась в собственность волостка Ляховичи, но судебный иммунитет при этом не указан. 205
Во владениях смоленского князя от топей в Торопце и на Жижицком озере подать бралась рыбой. Десятина от рыбы пере-
____
202. ДКУ, с. 141.
203. ГВНП, с. 140.
204. ДКУ, с. 143.
205. Янин В. Л. Грамота Всеволода Мстиславича...
[147]
давалась князем епископу и церкви Богородицы. Вероятно, от лично свободных смердов, основным занятием которых был рыбный промысел и которые попали во владельческие хозяйства, главный побор взимался рыбой. Оброк рыбой в светском вотчинном хозяйстве взимался в Новгородской земле с зависимых крестьян и свободных смердов и позднее — в XIV—XV веках. 206
Во владельческих хозяйствах также продолжал взиматься государственный налог в пользу князя — дар. 207 При этом следует отметить форму дара — куницами, которые могли быть денежными единицами — купами, ценным источником богатства — мехами. В XV веке дар составлял часть натурального оброка, 208 в чем можно видеть дальнейшее развитие этой феодальной повинности, которая слилась с оброком. Эта же подать взималась и со свободных смердов. 209 В пользу такого наблюдения свидетельствует взимание в 1137 г. дара мехами — «сорочками» с ряда погостов для новгородской Софии. 210 Дар от волостей в виде натурального оброка продолжал взиматься вотчинниками. 211
Возвращаясь к ст. 25-й н 26-й КП, отметим, что эти статьи, входящие в состав княжеского домениального устава, отмечают смердов наряду с рядовичами и холопами в числе зависимого населения, за них уплачивается самый низкий штраф. По отсюда не следует, что они были холопами-рабами. Низкая норма штрафа за убийство различных видов зависимых отразила начальный этап юридического оформления складывающегося сословия феодально зависимых крестьян. Однако только эта норма свидетельствует о приниженном положении домениальных смердов. Во всем остальном, вероятно, они равны со смердами, за которых продолжала платиться 40-гривенная вира.
Таким образом, нам представляется наиболее плодотворным то историографическое направление, которое предполагает смердов — лично свободных и смердов — феодально зависимых. Вместе с тем, по нашему мнению, недостаточно данных для определения зависимости смердов как крепостной или рабской. Первоначально смерды эксплуатировались в господских хозяйствах, сохраняя
____
206. Данилова Л. В. Очерки по истории землевладения и хозяйства в Новгородской земле в XIV—XV вв. М., 1955, с. 136; Черепнин Л. В. Новгородские берестяные грамоты..., с. 209—210, 275—278; Янин В. Л. Я послал тебе бересту..., с. 137—139.
207. НБГ, № 136, 31, 320, 406.— О «даре» как государственной повинности см.: там же, № 1, 320. — Л. В. Черепнин считал, что содержание НБГ № 59 свидетельствует о государственной феодальной ПОВИННОСТИ — даре (Черепнин Л. В. Новгородские берестяные грамоты. с. 240—242, 256—257), однако в Омвросии можно видеть старосту, который «во пороукы за сироты», передает собранный «дар» Степану, боярскому тиуну или ему подобному липу.
208. Аграрная история северо-запада России..., с. 63—64.
209. НБГ, № 320.
210. ДНУ, с. 148.
211. НБГ. № 216—218; Черепнин Л. В. Новгородские берестяные грамоты..., с. 254—255.
[148]
права свободных (и в этом совершенно справедливы наблюдения Б. А. Рыбакова над социально-экономическим статусом смердов в княжеских домениальных владениях).
[149]
Цитируется по изд.: Свердлов М.Б. Генезис и структура феодального общества в Древней Руси. Л., 1983, с. 135-149.