Первые федосеевцы (Зеньковский, 2009)

Первые федосеевские общины

Строгая приверженность старообрядцев-поповцев всем предписаниям православной веры—за исключением непризнания "согрешившей" иерархии — ставила их церковную организацию в очень трудное положение. Поскольку они верили в таинства и твердо стояли на литургической почве, для полноты церковной и молитвенной жизни им были совершенно необходимы и священники, и освященные по канонам церкви. Священников им часто удавалось достать из православного духовенства, среди которого, как мы видели, немало священников сочувствовало старой вере и даже переходило из господствующей церкви в раскол. Такие священники могли при желании или вести бродячий образ жизни, или скрываться от имперской администрации в старообрядческих селениях, обслуживая требами свою паству. Гораздо сложнее был вопрос с литургией, для которой требовались освященная церковь и алтарь с так называемым антиминсом - платом с частицей мощей и епископским благословением, являющимся разрешением служить литургию в данном храме. Так как у старообрядцев до 1840-х годов своих епископов не было, то они могли устраивать храм и принимать причастие, только достав где-нибудь в старинной православной церкви антиминс, освященный еще до Никона. Но на похищение антиминса за всю историю старообрядчества никто из раскольников или их священников никогда не решился, и только за рубежом в Польше да в казачьих, долго еще остававшихся автономными областях, могли существовать постоянные поповские храмы. Но даже и похищение антиминса из православной церкви не помогло бы общинам поповцев открыть свои храмы на территории империи, так как такой храм был бы немедленно закрыт, антиминс отобран, а соучастники похищения и служения в такой церкви—наказаны, скорее всего казнены. Поэтому до тех пор, пока старообрядцам-поповцам не удалось хотя бы полулегализовать положение своих приходов и организаций, церковная жизнь их общин имела крайне неупорядоченный и случайный характер. Зато гораздо легче было положение беспоповцев, которые, не признавая благодатности нового священства и не веря поэтому в возможность литургии, строили свою психологически полноценную церковную

[386]

жизнь вокруг выборных наставников и молитвенных домов и были совершен-но независимы от господствующей церкви.

В результате складывалось довольно парадоксальное положение: гораздо дальше отошедшие от православия и более радикальные беспоповцы в юридическом, административном и полицейском отношении находились в лучшем положении, чем консервативные поповцы, и им было легче устраивать свою церковную и общественную жизнь.

По этим причинам в начальный период раскола беспоповцы были гораздо сильнее половцев, они быстрее создали свои организации, общины, школы, лучше организовали пропаганду и более успешно привлекали на свою сторону массу несогласного с официальной церковью населения. Их пропаганде помогали и их радикализм, и более определенная отграниченность их доктрины от официального православия.

Начало организованной жизни беспоповского движения было положено в 1692 г., когда представители беспоповских групп новгородской области собрались в Новгороде на собор. Официальное название этого собрания — "Собор всея восточные апостольския церкви"— едва ли соответствовало составу участвовавших в нем "новгородских учителей, духовных людей, грамотных и простых", так как все они представляли лишь сам Новгород и его область, а число участников, которое явно соответствует числу наставников и проповедников, не превосходит четырнадцати человек 1. Постановления собора касались лишь некоторых дисциплинарных мер в отношении членов беспоповских общин и взаимоотношений с внешним миром; тем не менее его предписания, тон и форма дают возможность увидеть общую психологию беспоповского движения.

Прежде всего поражает, что учителя названы на первом месте перед лицами духовными, то есть духовными, перешедшими из православной церкви. Этим в руководстве утверждался принцип не апостольской преемственности, а личных данных и познаний.

Насколько видно, положение и "учителей", и "грамотных", и "духовных" на соборе было одинаково и решения принимались от имени и по решению всего собора, а не только его духовных руководителей.

Третья важная черта постановлений — это решение провести полную изоляцию беспоповских общин от внешнего мира и даже от несогласных с ними старообрядцев: "Нам, новгородским учителем, и православным христианам, с отпадшими ни пити, ни ясти, ни на молитве стояти, и ни в чем сообщения не имети 2. Те же из членов общины, которые войдут с представителями внешнего мира в какие бы то ни было отношения — "тех духовных отцев... из чину изметать и отлучать 3.

Четвертый существенный пункт приговора—это запрещение брачных со- жительств между членами общин: брак ввиду угасания благодати невозможен, а внебрачное сожительство—грех. Ранее (еще до присоединения к общине) обвенчанные ее члены должны прекратить "скверное их смешение", а если не прекратят, то из общины исключаются.

Вразумление "сомнительных", признававших брак и общавшихся с "нико-

_____

1. Журавлев А.И. Полное историческое известие... С. 91; Сборник для истории старообрядчества, изд. Н.И. Поповым. Т. I. М., 1864.С. 3-5.

2. Журавлев А.И. Полное историческое известие... С. 94.

3. Там же. С. 95.

[387]

нианами" старообрядцев этот собор возложил на дьячка Феодосия Васильева, который вскоре стал главным учителем и главой беспоповского движения в северо-западной части России вокруг Новгорода, Пскова и вдоль литовской и шведской границ. В 1699 г. Феодосий уходит из России в Литву, где в районе Не- веля организует свою общину. У нас нет сведений о том, как были организованы беспоповские общины в Новгороде, Пскове и других городах Северо-Запада России, но, по-видимому, на родине старообрядцы не образовывали закрытой, хозяйственно и административно единой общины, а проживали среди прочего православного населения. Вряд ли в то время разрешило бы им образовывать такую отдельную, административно изолированную общину и правительство. Зато переселившись в Литву, где католические власти могли лишь поощрять разногласия среди православных и поддерживал и эмигрантов из России, Феодосий организует строго управляемую, закрытую, монастырского типа коммуну. В общине жило до 600 мужчин и около 700 женщин, при ней была организована больница, богадельня для старых, все соблюдали строгое целомудрие. Невельское общежитие не было собственно монастырским, хотя там строго соблюдалось безбрачие, члены общины жили все вместе и "хлеб и другая потребы общи бяху.. трапеза едина всем бяше, токмо престарелым и больным больницы, служители и пищи особныя, ко упокоению их устроены бяху"4. Это была рабочая и молитвенная коммуна, в которой строго соблюдалось равенство всех членов и имущество было общим. Даже "одежды и убо общи и прочия вещи всем из казны общия подавахуся", — сообщает житие, подчеркивая общность всего имущества этой религиозной коммуны 5. Все работали, леность строго каралась, и все должны были внести на существование общины и свое имущество и свой труд. Девизом этого федосеевского "колхоза" были слова: "Праздность — училище злых 6. Такая организация, конечно, напоминает монастырь, и рассказ об общем типе для всех одежды, обуви, еды, распределении одежды из общинных складов очень напоминает описание монастыря преподобного Иосифа Волоцкого и его устав или монастырь св. Пафнутия Боровского 7. Но несмотря на сходство хозяйственных черт устава федосеевской общины с древнерусским монастырем и предписанное безбрачие, все же организация этого одного из главнейших прародителей русского беспоповского раскола была далека от основных принципов монастырской жизни. В ней не было установленной и утвержденной епископом иерархии, но—выборная, в принципе сменяемая администрация. Безбрачие было результатом невозможности заключить законный брак 8, а не исполнением обета, а кроме того, сама община была подвижного, переменного состава и просто включала любых членов данного вероисповедания, а не только иноков или готовящихся к монашеству. Это не была духовная элита, отделенная от других обетами или строгим уставом, а просто часть всей группы данного вероисповедания, для всех членов которой существовали одни и те же правила религиозной жизни. Иначе говоря, в этот период развития в федосеевской общи-

_____

4. Житие Феодосия... С. 78-80.

5. Там же. С. 79.

6. Там же. С. 78 <в тексте: "праздности же, училищу злых, премного оплевашеся">.

7. Хрущев И.П. Исследование о сочинениях Иосифа Санина, преп. игумена Волоцкого. СПб., 1868. С. 77—78; Кадлубовский А.П. Житие преподобного Пафнутия Боровского, писанное Вассианом Саниным // Сборник историко-филологического общества при Институте князя Безбородко в Нежине. 1898. Т. 2. С. 140-141 <описания устройства Пафнутиева монастыря в этом Житии нет>.

8. <источник не указан>

[388]

не — а в принципе так было и позже — отдельные члены мира уходили из церкви не в монастырь, как это мы наблюдаем в православии или католичестве, а наоборот, всем членам религиозной общины предписываются монашеские правила жизни — потому, что для них мира вне общины не существовало, и жить по-мирски, с семьями, с общением с представителями других вероисповеданий было невозможно. Вне общины все принадлежало миру антихриста. Везде — в храмах, в домах, на торгах, на полях — печать антихриста, и вне федосеевской общины возможны только грех и вечная погибель 9.

Это первая большая беспоповская коммуна своей строгостью напоминает Женеву времен последних лет Кальвина, когда чуть не все проявления нормальной жизни почитались там за грех. Учение Кальвина было единственным путем спасения в этом грешном мире. Ощущение предопределенности миссии религиозной общины и ее исключительности, строжайшая дисциплина, столь характерные для раннего кальвинизма, не были столь же ясно сформулированы Феодосием и другими вождями русского беспоповства, но параллели несомненны. Дуалистическое ощущение мира, учение пророка Даниила о царствах, примеры ветхозаветной строгости подействовали на русских федосеевцев не меньше, чем на французского создателя сурового протестантства. Не менее интересны и общие элементы отношения к труду как к непременной части религиозного спасения. Зато совершенно различно их отношение к вопросу собственности, хотя необходимо отметить, что после смерти Феодосия примеры общей собственности в федосеевских общинах очень редки, и беспоповцы обычно были отличными коммерсантами, заботящимися не только об общине, но и о своих делах.

Невельская община Феодосия просуществовала недолго. В 1709 году польские солдаты разграбили все имущество федосеевцев и частично разрушили здания общины; опасаясь дальнейших инцидентов, Феодосий вернулся в Россию, где нашел покровителя в лице Меншикова. Можно полагать, что и первый его уход в Польшу в значительной степени объяснялся желанием крепче и более дисциплинированно держать свою общину в условиях безразличия Польши к распрям в православной среде: в России Феодосию было гораздо труднее требовать суровой дисциплины ввиду враждебного отношения правительства; малейшие распри в среде общины могли привести к ее закрытию. Так, кстати, вскоре и случилось. В 1710 г. по указу Петра I, выхлопотанному Меншиковым, Феодосий получил для своей общины так называемую Ряпину Мызу у Пскова и перевел ее туда 10. На следующий год он поехал в Новгород для увещевания тамошней общины, но по доносу был арестован распоряжением митрополита Иова. Сильно подорванное здоровье Феодосия не выдержало ареста, и через несколько недель он скончался в заточении 11. Его общежительство немногим пережило его—новый донос, сделанный в 1719 году, привел к закрытию общежительства в Ряпиной Мызе, и на долгие десятилетия федосеевцы лишились единого руководства и единого центра 12. Только через пятьдесят с лишним лет плоды, посеянные Феодосием, снова принесут обильные плоды, когда Илья Ковылин создаст новый, уже более мощный центр движения в Москве 13.

_____

9. Смирнов П.С. История русского раскола... С. 95.

10. Синод. Акты. Т. I. С. 435. № 386.

11. Иустинов ПД. Федосеевщина при жизни ее основателя. С. 615.

12. Есипов Г.В. Раскольничьи дела... Т. I. С. 89.

13. <источник не указан>

[389]

В результате упорной миссионерской работы Феодосию и его ученикам, среди которых особенно выделялись Василий Степанов, Игнатий Трофимов и Терентий Васильев, удалось организовать немало общин в Западной Великороссии, Прибалтике и Польско-Литовской Федерации. Его сын Евстрат продолжал проповедь в тех же районах и расширил влияние федосеевской веры даже до Молдавии, где он создал небольшие общины среди эмигрантов-старообрядцев. Из западно-великорусских федосеевских центров в первой половине XVIII века особенно значительны были Старая Русса, Новгород, Псков, московская же община из-за преследований не окрепла до начала 1770-х годов 14. Большинство из этих общин были просто городскими или сельскими объединениями верующих, живших среди православного населения, и по своему социального и экономическому типу ничем не отличались от внешней среды. Больших монастырских общин с общей собственностью и центральным управлением после ликвидации Невельского и ряпинского монастырских общежитий мы среди федосеевцев не видим. Правда, и в России, и в Польше еще существуют небольшие федосеевские монастыри, вроде того, в котором умер в 1768 году сам Евстрат Федосеев 15, но по своим размерам и организации они существенно отличались от первых федосеевских религиозных коммун и были скорее монастырями, чем религиозными общинами.

_____

14. Яковлев Г. С. 118.

15. Сборник для истории старообрядчества, изд. Н.И. Поповым. Т. I. С. 6.

[390]

Цитируется по изд.: Зеньковский С.А. Русское старообрядничество. Том II. Семнадцатый – девятнадцатый века. М., 2009, с.  386-390.