Новый, новый, новый курс (Шевляков, 2016)

Миллионы американцев к 1933 году были уверены, что их обманули и ограбили. Действительно, после того, как к 1933 году рухнуло несколько тысяч банков, а их вкладчики лишились своих сбережений - вполне понятной становится точка зрения на произошедшее как на невиданный ранее грабеж. Но при этом нельзя забывать, что лишь малая часть денег была обращена в золото и выведена таким образом за пределы страны. Хотя последовавший за биржевым кризисом перевод банкнот и золотых сертификатов в полновесное золото и последующий вывоз их из Соединенных Штатов и называется иногда в качестве важных причин углубления депрессии, но анализ статистических данных заставляет усомниться в особой роли этого процесса.

Даже если предположить, что вся убыль золотых монет и все золото, полученное по сертификатам Казначейства, в 1929 году ушло из США за границу, то эти потери составляют менее двух процентов от всего объема находящихся в обороте платежных средств. В 1930 и 1931 годах количество золота, осевшего в Казначействе в обмен на сертификаты, даже увеличилось, и только в первой половине 1932 года вновь произошло значительное сокращение золотых депозитов. Иными словами, говорить о существенном оттоке золота из США и о значительном влиянии этого фактора на протяжении первых лет Великой депрессии совершенно не приходится - большое внимание, которое в те годы обращалось на этот вопрос, совершенно не соответствовало реальной значимости проблемы «золотой утечки».

Если рассматривать положение с банками, то, хотя в результате трех волн банкротств количество их сократилось более чем на 7 тысяч (27% от общего числа), до 1932 года суммарный капитал американских банков оставался на относительно стабильном уровне в 70-74 миллиарда долларов. Словно гигантский насос перекачивал

[55]

денежные ресурсы из небольших провинциальных банков в банки-гиганты - и, хотя «средняя температура по больнице, включая морг» оставалась нормальной, в реальности это означало, что десятки и сотни тысяч фирм, десятки миллионов американцев, ранее связанных с небольшими банками, вылетали из экономической игры. С конца 1929 года по конец 1932-го объем выданных всеми банками США кредитов сократился почти на 16 миллиардов долларов - падение составило 37,8%, - и это сокращение кредитования превышало «золотую утечку» более чем в сто пятьдесят раз!

Американская экономика стала задыхаться не потому, что чемоданы и ящики с золотыми монетами и слитками уплыли за океан, а потому, что значительно сократилось финансовое движение. Испачканной зеленой краской бумаги было вполне достаточно - но на путях ее движения возникли заторы.

Хотя большая часть денег «застряла» у банков - членов Федеральной резервной системы, однако ни при Гувере, ни при Рузвельте это не вызвало жестких мер по принуждению членов ФРС к оживлению денежного оборота и американской экономики. Более того, те, кто покушался на ФРС (о них мы поговорим чуть позже), подвергались самой суровой критике. Не желая трогать китов американской банковской системы, многочисленные экономисты обращали свои взоры в противоположную сторону - к рядовым американцам. Врагом номер один, с точки зрения экономистов, становился тот, кто берег свои доллары; заставить американцев отказаться от накоплений, заставить их тратить и тем самым восстановить циркуляцию денег - вот что считалось необходимым для начала подъема.

Экономисты считали, что надо «как-нибудь» объяснить гражданам важность инвестирования, а не накопления средств, что надо «как-нибудь» подвигнуть их на то, чтобы они вновь стали доверять прежним экономическим принципам.

О политике и думском деятеле Российской империи Павле Милюкове ходила шутка: «Если бы политика была шахматной игрой и люди были деревянными фигурками, то Милюков был бы гениальным политиком». Точно так же можно было бы стать гениальным экономистом - если бы люди вдруг обратились в шахматные фигурки и начали беспрекословно выполнять правила, установленные игроками для гигантских экономических шахмат. Представители различных экономических школ рас-

[56]

ходятся между собой по многим вопросам, но они всегда едины в том, что по-маниловски прожектерствуют - ах, как было бы хорошо, если бы все граждане вдруг «как-нибудь» решились и начали поступать в соответствии с чаяниями экономистов.

При этом экономисты отнюдь не спешат говорить о том, каким именно смыслом они наполняют это «как-нибудь», каким именно способом следует подталкивать реальных людей к реальным экономическим действиям. На бумаге все легко и просто - знай пиши себе буквы и цифры экономических формул, а вот на практике оказывается, что для принуждения граждан к требуемым действиям нужны весьма жесткие меры, и странички, исписанные теоретическими формулами, начинают сочиться кровью.

«В течение четырех лет я изучал экономику, и все, чему меня учили, не согласовывалось с истиной» - эти слова Франклина Делано Рузвельта недвусмысленно дают понять, что он не очень-то высоко ценил кабинетных теоретиков. Однако тот метод, которым Рузвельт решил принудить американцев двигаться в нужном ему направлении, был предложен профессором Корнелльского университета Джорджем Уорреном. Метод был незамысловат: чтобы американцы оживились и бросились всеми силами вращать колеса экономики в погоне за каждым центом, их предлагалось сначала попросту ограбить. Нет, почтенный профессор, чей портрет украсил обложку журнала Time в ноябре 1933-го, не собирался лазить по ночам в чужие окна, таскать кошельки из карманов доверчивых граждан или рассылать письма с требованиями выкупа - его метод относительно честного отъема денег выглядел несколько иначе.

Специализируясь на экономике сельского хозяйства, Уоррен здраво полагал, что рост цен на продовольствие может и должен стать тем рычагом, который позволит сдвинуть американскую экономику с места. Едят все, поэтому рост цен на продовольствие заставит раскошелиться каждого американца, фермеры, получив деньги, пустят их в дело, и с этого момента, с этой инвестиции миллионов голодных желудков, американская экономика вновь начнет рост. Нет, разумеется, можно было ожидать, что американцы и без такого принуждения рано или поздно решатся активизировать экономическую жизнь в стране. Да, можно было, но Герберт Гувер, до конца своего президентства ожидавший, что американцы одумаются и вернутся к привычному образу дей-

[57]

[ФОТО]

Джордж Уоррен.

ствий, вылетел из Белого дома и отправился на рыбалку, сказав всем, что теперь-то он отдохнет от прежних забот. В отличие от Гувера, Франклин Рузвельт шел в политику не как исполнитель чужой воли и ни в коем случае не собирался менять полученную власть на спокойствие и отдых.

Кроме этого, именно Рузвельт, как никто другой, был осведомлен о силе страха, сковавшего американцев, осведомлен и об источнике этого страха. Теперь ему предстояло провести довольно хитрую комбинацию - одновременно дать американцам надежду и вывернуть их карманы. Казалось бы - задача из разряда неосуществимых, но он предпочитал решать именно такие.

Тонкий знаток человеческой души, он прекрасно понимал, о чем думают простые американцы после многочисленных банковских обвалов. Обладая мощным пропагандистским аппара-

[58]

Банковские каникулы и запрет на вывоз золота.

том, он имел невиданные ранее возможности для направления недовольства граждан в требуемое русло. Если Гувер полагал президентские выступления по радио чем-то неправильным - ведь «президентская речь будет упакована между двумя блоками рекламы лекарств как ветчина в сэндвиче», - то для Рузвельта вопрос совместимости его выступления и рекламных блоков не был проблемой. Еще за много лет до Белого дома он начал использовать радиовыступления для донесения своих идей до американцев, минуя посредников, - и для того, чтобы эффект от выступлений был наибольшим, был даже приглашен дантист, исправивший небольшую щель между зубами, создававшую неприятный присвист в разговоре. Став президентом, он довел искусство радиообращений к нации до совершенства. Его «беседы у камина» - выступления, организованные в форме приятельского общения с радиослушателями, - стали образцом риторики.

Обладая такими талантами, Франклин Рузвельт без особого труда определил виновников всех бывших и будущих бед - таковыми были провозглашены банкиры. Но определяя в марте 1933-го банкиров как «нечистоплотных менял», президент отнюдь не угрожал большим банкам. Эта его первая «беседа у камина» не была обвинительным вердиктом против ФРС - это было лишь оглашение предлога для проведенных Рузвельтом «банковских каникул». Эта акция, объявленная Рузвельтом сразу же после инаугурации, преподносилась обществу как рас-чистка авгиевых конюшен - закрытые на время каникул банки подвергались проверке, и часть их была официально объявлена благонадежными. Таким образом, делался первый шаг по

[59]

возвращению американцам веры в возрождение экономики и в решительного президента, борющегося с теми, кто был объявлен врагом общества.

Вот только ценой этого шага стали новые банковские банкротства - и вновь не выдержали не крупные банки, а небольшие, деятельность которых была парализована внезапным президентским указом и не смогла восстановиться после него. Было ли это экономическим поражением вследствие действий Рузвельта? Да. Но это одновременно было и его политической победой, а когда речь шла о политике - ничто не считалось им слишком большой платой за успех.

Следующим шагом стала помощь тем, кто пострадал от действий «нечистоплотных менял». В одной только Оклахоме к 1933 году 203 тысячи фермерских семей - чуть менее половины всех жителей штата! - находились в самом бедственном положении. В мае 1933 года, в соответствии с только что принятым законом, была сформирована Администрация по регулированию сельского хозяйства (AAA, Agricultural Adjustment Administration). AAA была одной из множества новых организаций, созданных Рузвельтом, так называемых «алфавитных агентств». Такое прозвище они получили за однообразие названий - AAA, САА, ССС (было две различные организации с таким названием), CWA, FCA, FCC, FHA, FWA - и так далее, и так далее, сотня разветвленных бюрократических структур, контролировавших и направлявших жизнь американских граждан. По мнению известного экономического и политического аналитика Джона Флинна, критика рузвельтовской политики, о некоторых из них не знал даже глава комитета по контролю за правительственными расходами - но нельзя не отметить, что первая из этих администраций была создана еще при президенте Гувере по образцу действовавших во время Первой мировой войны. Не Рузвельт был тем, кто начал переводить руководство страной на путь жесткого контроля со стороны государства, но именно у Рузвельта хватило силы воли не останавливаться на полпути. В отличие от Гувера, который, как хороший управляющий, лишь старался реализовать партийный курс, Рузвельт ставил интересы своей политики выше партийных и поэтому добивался успеха.

Схема взаимодействия государства и фермеров была довольно проста: период с 1910 по 1914 год был объявлен временем, когда существовал примерно равновесный баланс между расходами

[60]

«Алфавитные агентствам с точки зрения сторонников Рузвельта: веселье и радость...

и доходами фермеров. Государство в 1933-м объявляло уровень цен двадцатилетней давности оптимальным и, чтобы достичь его, предлагало фермерам сократить производство сельхозпродукции, создавая тем самым предпосылки для роста цен на продовольствие. Это предложение, естественно, подкреплялось гарантированными выплатами от государства, которые фермер получал за незасеянное поле или за запаханный в землю уже выращенный урожай. Казалось бы, предложение для фермеров более чем выгодное - теперь можно работать меньше, а получать столько же, только часть денег будет идти не с рынка, а от чиновника, сидящего в офисе под портретом Рузвельта. Казалось бы. Но давайте для начала посмотрим на некоторые моменты, обычно остающиеся в тени.

Откуда Рузвельт мог взять деньги на оплату фермерам за незасеянные поля? Сэкономить на других расходах он не мог - в это самое время запускались и другие государственные расходы, требовавшие миллиардных трат. Так, в рамках действия одного лишь закона о восстановлении промышленности, было израсходовано более

[61]

трех миллиардов долларов - столько же, сколько было потрачено на поддержку американской индустрии за десять предшествовавших лет. Что же, просто печатать доллары, не заботясь об их обеспечении? Или, невзирая ни на что, требовать военные долги с европейских стран, ухудшая отношения с ними - и без того не идеальные? Нет, деньги на реализацию программ Нового курса были взяты из карманов американцев. За месяц до начала операции по подъему цен на продовольствие Рузвельтом был подписан указ 6102, по которому граждане США должны были в обязательном порядке продать Федеральному резерву золотые монеты, золото в слитках и золотые сертификаты из расчета 20 долларов за унцию золота. Можно ли было уклониться от продажи золота государству? Да, можно было, но в этом случае, если ты не ювелир, не дантист и на руках у тебя более пяти унций (160 граммов) золота, тебя ожидал штраф в размере десяти тысяч долларов в соответствии с законом о торговле с врагом - законом, введенным еще тогда, когда США вступили в Первую мировую войну. Спустя самое непродолжительное время, когда золото перекочевало в государственные хранилища, доллар был девальвирован и цена золота увеличена до 35 долларов за унцию. Если учесть, что золотых монет и золотых сертификатов в обороте в это время было на сумму более 586 миллионов долларов, то навар, полученный государством только на монетах и сертификатах, составил немногим менее полу ми л лиарда долларов.

Но с другой стороны - а какое, собственно, было дело какому-нибудь фермеру Джонсу из Айовы до ситуации с золотом? Все держатели золота и золотых сертификатов Казначейства не составляли и десятой части населения США, тогда как в целом в сельских районах проживало немногим менее 44% всех аме-

...но с точки зрения оппонентов Рузвельта «алфавитные администрации» лишь запутывают сбитый с толку американский бизнес.

[62]

Фокусник Рузвельт избавляет публику от золота: «А теперь присутствующие джентльмены отдадут свои золотые зубы моей ассистентке, и мы закончим свой номер».

риканцев. Да, сенатор Гласс назвал происходящее позором, ведь государство, обещавшее некогда платить золотом, отказывалось держать свое обещание - но разве у фермеров под подушкой хранились горы внезапно подешевевших золотых слитков?

Куда как важнее, чем отказ государства от соблюдения прежних обещаний в отношении золотых сертификатов, было несоблюдение государством новых обещаний по поддержке фермерских хозяйств и компенсации ликвидируемого урожая. Да, 87 тысяч оклахомских фермеров, выращивавших хлопок, получили 15 миллионов долларов за то, что запахали будущий урожай в землю, 7 миллионов составили выплаты за сокращение посевов пшеницы, 4 миллиона выплатили за уничтожение свиней. Но все эти платежи государства были много ниже объявленного законом паритетного уровня. По данным Билла Гензела, фермеры в 1933-м получили от продажи подорожавшей сельхозпродукции и от государства только 43% обещанного, максимальный уровень - 89,9% от паритетного - был достигнут только в 1941 году, причем государственные платежи составляли не более 17% в 1940 и менее процента - в 1933-м.

Кроме этого, для реализации выплат фермерам и поддержания других своих программ администрация Рузвельта ввела

[63]

Подешевевшие в результате инфляции деньги должны стать топливом для экономики...

налог на компании, занимавшиеся переработкой сельхозпродукции. Введение этого налога побуждало эти компании для минимизации трат закупать сельхозпродукцию по низшим ценам, что привело к росту стоимости продуктов питания и товаров - начавший оживать рынок получил ощутимый удар.

Наконец, выплаты шли только владельцам земли, тогда как фермеры-арендаторы не получали от государства ни цента, более того - при сокращении засеваемых площадей и поголовья скота они становились попросту не нужны землевладельцам. Какое-то время, пока у них еще были средства, они могли еще жить на арендуемых фермах, но затем их попросту выставляли на улицу и они присоединялись к многомиллионной армии бездомных и безработных, кочевавшей по стране в поисках хоть какого-то заработка.

«Мы должны будем делать те вещи, которые мы не желаем делать. Фермер инстинктивно противится контролю за произвол-

[64]

ством. Он не любит смотреть на землю, которая не обработана, и на народ, который голоден. Потребитель не любит этого, ибо оно повышает цену продовольствия. Практически все население не любит нашу основную программу контролирования сельхозпроизводства». Эти слова принадлежат Генри Уоллесу, министру сельского хозяйства в правительстве Рузвельта, политику-

[ФОТО]

...но простых граждан пугает то, что в результате мер по стабилизации банковской системы доллары их личных сбережений подешевели почти в два раза.

[65]

Патриотизм по-новому.

республиканцу, получившему место у демократа Рузвельта фактически «по наследству» - прежде министром сельского хозяйства был отец Генри Уоллеса.

Нельзя забывать и о действиях Рузвельта в отношении ветеранов Первой мировой - а их среди фермеров было немало. Хотя новый президент получил кресло в Белом доме не в последнюю очередь благодаря критике предшественника за невыплату ветеранских пенсий и собственным речам с выражением сочувствия славным парням, по отношению к которым была проявлена черная неблагодарность, - однако последующие действия Рузвельта крайне трудно назвать помощью и сочувствием. Хотя Франклин Рузвельт и не разгонял требующих выплаты пенсий ветеранов силой, как это было при Гувере 1, однако нанесенный им удар был

____

1. Разгон лагеря ветеранов войны в Вашингтоне, осуществленный войсками под командованием Дугласа МакАртура, вошел в американскую историю как «позорная бойня при Анакостии».

[66]

не менее болезненным, чем удары дубинок и ружейных прикладов, - прикрываясь лозунгом «стабилизации бюджета» и требуя «проявить подлинный патриотизм», он сократил величину ветеранских пенсий на 40%.

Но, может быть, в других областях все было хорошо не только в пропагандистских заявлениях, но и в реальности? После роста цен на продовольствие количество денег, начавших переходить от покупателей к продавцам, увеличилось, план Джорджа Уоррена начал действовать - и теперь, по теории, следовало ожидать оживления в промышленности.

1935 год. Генерал Хью «Железные Штаны» Джонсон перед комитетом конгресса по военным вопросам, обвиняющим его в пособничестве сговору судостроителей о завышении цен.

[67]

[ИЛЛЮСТРАЦИЯ]

[67]

Да, оживление было. Но, например, в швейных мастерских его наблюдали в основном по ночам - и в этом нет ничего странного. Созданная летом 1933 года Национальная администрация по восстановлению промышленности (NRA, National Recovery Administration) применяла в мирное время те же способы государственного влияния на бизнес и промышленность, которые администрация Вудро Вильсона использовала во время Первой мировой. Отставной бригадный генерал Хью «Железные Штаны» Джонсон, объявленный журналом Time человеком года, действовал на посту директора NRA с той же лихостью, с которой в 1913-1914 годах участвовал в интервенции в Мексику.

Что же это были за способы? Более пяти сотен кодексов, выпущенных NRA, ультимативно определяли правила игры более чем для двух миллионов работодателей, более чем для двадцати двух миллионов рабочих. Обычный портной Яков Магид вошел в историю, угодив за решетку за нарушение одного из кодексов NRA: Магид брал с клиента 35 центов вместо 40 и тем самым якобы жутко демпинговая и подрывал американскую экономику. Чтобы выявить таких вот храбрых портняжек, подчиненные Хью Джонсона устраивали облавы, арестовывали бухгалтерские книги и внезапными налетами с вышиванием дверей - так же, как до отмены сухого закона охотились на бутлегеров 1, - проверяли, не сидит ли кто-либо за швейной машинкой в запретное ночное время.

Придя к власти на волне общенационального страха, получив от конгрессменов и сенаторов широкие, фактически диктаторские, полномочия того уровня, который американские президенты получали ранее лишь во время войн, Франклин Делано Рузвельт принялся перекраивать страну под себя - используя те лекала, которые создавались предшественником, и добавляя новые. Одержать политическую победу было для него более важно, чем добиться действительного прогресса в экономике: экономика была для него лишь придатком к политике и инструментом для достижения политических целей. Позже мы рассмотрим дальнейшие последствия такого рузвельтовского подхода, а пока что нам предстоит разобраться, насколько исключительными были практикуемые Рузвельтом меры.

____

1. Бутлегеры - гангстеры, промышлявшие торговлей нелегальным спиртным.

[69]

Цитируется по изд.: Шевляков М. Великая депрессия. Закономерность катастрофы. 1929-1942. М., 2016, с. 55-69.